Под низким небом злого пепла

Дождь идет уже так давно, Что никто не помнит солнце. И кажется, Само небо больше не хочет видеть, Что стало с нами. Небо низким мокрым пеплом Разнесло дороги в грязь. Дождь зимой идет и летом, По полям истлели весь. Под студёным ветром зябко, Запах крови и дерьма. Все мы здесь живем украдкой, Веру в дым спалив дотла. Истохли молитвы на лезвии бритвы. Мир от кани лежит в лохмотьях, Нет препоны, нет границ. Дичь в опасливых угодьях, в алом пламени Зарниц. Скот хиреет, ядом реки, Мутным взглядом смотрит мор. Гноем склеит горе веки, Вынося свой приговор. Нет управы волчьим стаям, Души глупом палачам. Сколько трупов по сараям, По дорогам и церквам. Истохли молитвы на лезвии бритвы. Мир от кани лежит в лохмотьях, Нет препоны, нет границ. Страх разлегся на подворьях, Смерти дух везде проник. Но страшнее всех те твари Из разрывов, что пришли. Видно, вечность голодали и добычу в нас нашли. Нас за кожа, даже кости, Злобу их не укротить. Вскроют землю на погосте, в бегство Их не обратить. Истохли молитвы на лезвии бритвы. Мир от кани лежит в лохмотьях, Нет препоны, нет границ. Плата жизнью, плата плотью, Плата кровью из глаз. Нет живым нигде защиты, Стены справятся едва. Вечер живы, в ночь убиты, по забору требуха. Изувечены останки, Части тел кругом в разброс. Кто-то даже наизнанку. Сколько боли разлилось! Но вспомню молитвы у лезвия бритвы. Я стою под стылым ветром, Там в деревне жуткий вой. В сером Мареве рассвета брызжут смрадною слюной. Я стою под стылым ветром, Там в деревне жуткий вой. В сером Мареве рассвета брызжут смрадною слюной.